Охранник как-то незаметно исчез, Соболев и Обнорский остались в холле вдвоем.

- ...вы исключительно точны, а вот я должен извиниться - жена моя еще наводит последний марафет... Вы же понимаете - все эти женские штучки!

Употребив слово "жена" вместо официального, положенного премьер-министру по рангу, "супруга", Соболев сразу обозначил неформальный характер встречи. Он определённо располагал к себе - в нем не было ничего напускного, "номенклатурного", чего так не любил и опасался Обнорский... Жену премьера ждать не пришлось - Валентина Павловна появилась спустя несколько секунд после слов про "все эти женские штучки". Она вышла в вечернем платье, и Обнорский снова вспомнил про свои джинсы и свитер.

Соболев представил жену, Андрей галантно поцеловал ей руку.

- Мы покушаем в зимнем саду, - сказал Соболев. - Прошу вас. Стол уже накрыт, и нас ожидает бутылка замечательного "бастардо" девятьсот шестьдесят пятого года.

Столик посреди зимнего сада был уже сервирован. рядом застыл официант с профессионально-внимательным лицом и в "бабочке". На белоснежной скатерти не было ни единой морщинки, сверкал хрусталь, в центре стола высилась бутылка непревзойденного крымского "бастардо"... Как-то сразу удалось избежать банального "политесного" разговора о погоде, красотах Северной Венеции и Тавриды, и прочей "обязательной" в таких случаях ерунды. Халдей в "бабочке" откупорил вино, Соболев заговорил о крымских винах. О чудовищной трагедии горбачевской эпохи, когда безжалостно вырубалась элитная лоза. О самоубийстве знаменитого крымского винодела... Соболев говорил горячо, страстно, о наболевшем. В его голосе слышались горечь и скрытая ярость... Обнорский ощутил симпатию к этому крепкому открытому мужику (хотя слово "мужик" как-то не очень употребимо к премьер-министру).

А "бастардо" оказался хорош. Чудо как хорош.

- За наше знакомство! - сказал Соболев, и бокалы с рубиновым вином сошлись, пропели глубоко, мелодично.